Олексій Сердюков: Архитектор, которого нет


А Вы знаете, что Белой беседки могло бы не быть? Точнее, должно было не быть. Партийное руководство планировало разместить там обкомовские гаражи в 30-х годах прошлого столетия. Что по вкусам и модностям тех времён было современно и прогрессивно. Думаю, примерно, как сейчас открыть хороший ресторан. Это считалось развитием! Надо же было где-то ставить свои Волги партийной номенклатуре, тогдашней элите, проживавшей преимущественно в центре.

И водили мы бы гостей города не на прекрасную обзорную площадку с видом на крутой изгиб железной дороги, Крестовоздвиженский монастырь и вечерний Подол, а в грязное вонючее гетто, с  битым стеклом, шприцами и испражнениями между железных коробок. Исторический центр выглядел бы (если бы вообще был) совсем по-другому, колокольню (еще тех времён) Свято-Успенской церкви вероятно снесли бы, уложили поверх брусчатки асфальт (как сделали в Кировограде), и никаких парков и романтики.

Всё это не стало возможным, благодаря воле и характеру тогдашнего главного архитектора города, 26-летнего (!) Льва Семёновича Вайнгорта, который получил задание от высшего руководства планировать гаражный кооператив на самой верхушке Ивановой Горы. Насколько это было сложно? Умножить на ноль в начале полёта могли одной подписью. Отказать партийному руководству, топить за сохранение колокольни (религия=антикоммунист), в конце концов лишить комфорта серьёзных пацанов? Но, тем не менее, прогуливаясь со своими друзьями вечерней Полтавой, мы все должны мысленно благодарить Вайнгорта, за то, что не прогнулся.  Кстати, он же заморозился монтировать на Беседке гербы всех 15-ти социалистических республик, хотя и обещал. Просто тянул время, пока об этом не забыли. И это далеко не единственный его подвиг против системы во имя города.

Благодаря ему промышленные предприятия города расположены не вдоль улицы Соборности (как этого опять же требовала советская концепция развития), а вдоль Маршала Бирюзова, подальше от центра. Ресторан «Лілея» должен был стоять ровно на месте садыбы Котляревского, Вайнгорт же хитростью уговорил власти сместить его хотя бы на сотню метров в сторону (обосновал это якобы красивым видом из окон на панораму города, которая обеспечит большую посещаемость и прибыль). Добавим ко всему этому восстановление ансамбля Круглой Площади, практически разрушенного после войны, строительство Драматического театра и музея-заповедника Гоголя.

Дом дворянского собрания, к слову, Лев Семёнович начал восстанавливать первым. По чертежам и фотографиям он воссоздал каждую капитель, каждую галтель, портик и колонны. В своей книге «Записки провинциального архитектора» он описывает, как во время восстановления здания пленными немцами был раскопан старинный герб, висевший на фасаде. Его тут же повесили на место, и висит он там до наших дней.

Вайнгорт считал, что главный архитектор по умолчанию находится в перманентном конфликте с властью. И большая беда, если власть конъюктурна, чрезмерно идеологизирована или, не дай Бог, коррумпирована. Далее цитата:

«Полтаве, в общем, повезло. Мы живём в городе, архитектурные достоинства которого общепризнаны, потому что на каждом решающем этапе её развития находились властные деятели, умевшие стать выше политической и экономической конъюктуры, кургузого местничества, личных амбиций и сиюминутных выгод».

Но видимо такие времена уже прошли(

 

***

Не буду в сотый раз повторять и объяснять, почему к Дому дворянского собрания (он же бывший кинотеатр Котляревского) нельзя было делать пристройку. Кто хотел - тот понял, кто не понял – тот уже не поймёт. Хочу лишь обратить внимание, что в конфликте «городских сумасшедших» и «барыг - вандалов» все снова забыли о тех, благодаря кому такой конфликт стал возможен: о городской власти в целом и главному архитектору города в частности.

Кстати, 18 апреля главный архитектор города Николай Анатольевич Шевелёв снова выдал т.н. предпринимателям паспорт привязки на объект. После того, как за чудовищные нарушения ГАСК прошлый паспорт привязки аннулировал. Паспорт, кстати, на летнюю площадку – выносные столики. Допустим, выдавая подобный документ до начала стройки, он действительно мог не знать, что там будет более чем капитальное сооружения. Но выдавать разрешение на выносные столы, видя что там железобетонный монолит? За один день, когда обычно такие процедуры проходят за два-три месяца. Мне кажется, даже голосование руками 16 января 2014 было менее наглым и более законным.

Но, к чему я это всё? 

Льва Семеновича Вайнгорта де-юре давно уже нет. Но де-факто он продолжает жить в Ротонде Дружбы народов, в ареалах исторического центра, в музеях Котляревского и Гоголя и просто в сердце Полтавы. Он вошёл в историю, как архитектор, который сумел приумножить и, самое главное, сохранить (хоть на какое-то время) идентичность, шарм и духовность города. В очень-очень тяжелые времена он сделал Полтаву такой, какой она должна была быть.

Николай Анатольевич Шевелёв юридически существует, но фактически его нет. Он исполняет роль визировального станка или печатной машинки, которая за печеньки печатает всё, что ему надиктовывается свыше без малейших признаков собственного архитектурного достоинства и воли.  Он оставит после себя захламленный МАФами город и историю с чуть не отошедшими на тот свет атошниками возле арки, благодаря визированному им проекту решения. Он утратит последний шанс на реанимацию Кадетского и угробит Дом дворянского собрания, который так бережно и усердно восстанавливал Вайнгорт.


Коментарі

Від {{ com.user.name }} {{ com.user.lastname }}, {{ com.created_at }}
{{ com.content }}

Від {{ child.user.name }} {{ child.user.lastname }}, {{ child.created_at }}
{{ child.content }}



Зареєструйтесь, щоб мати можливість коментувати

Реєстрація